Ее

родители разошлись, когда ей было пятнадцать лет.
Через три недели она официально разведется с Вадимом.
Ей, Марине, тридцать пять лет, а ее дочери Машке — пятнадцать! Задуматься?

На вид ей никто не дает двадцати семи, громадная копна длинных вьющихся волос не может скрыть высокие скулы, обтянутые гладкой, свежей кожей, а стройность фигуры подчеркивает намеренно молодящий наряд, сочетающийся с ее образом.

Она презирала своих подруг, поддавшихся процессу перезревания и усыхания, поэтому пошла в бар одна. Джаз был втиснут на крохотную эстраду, играл что-то томно-медленное, толпа топталась на месте, изображая некие движения трения и шевеления. Лиц практически не было видно, только изредка она видела чей-то профиль, блестевший от пота.

Павлу эта картина была знакома по двум или трем его последним визитам, поэтому он и пришел, заказал мартини, заправившись, он пригласил ближайшую к нему девочку, не взглянув на нее. Даже музыка была ему ни к чему, в нем жил его, одному ему известный ритм. Он обнял ее, почувствовал движения ее тела, его щеку и шею щекотали ее волосы, вкусно пахнущие. Он прикрыл глаза, потому что они злились, ему казалось, что она пыталась кого-то рассмотреть через его плечо. Хотя как? Она же ниже его.

Он преуспевающий преподаватель престижного вуза, только что выиграл контракт для фирмы своего отца, удрал от заискивающих, сладких девиц и очень важных людей, важных для его отца…Он просто танцевал и все тут!

— Тебе лет двадцать семь? Правильно? — сказала она так, как будто знала это и не только это.
— Как вы узнали? — спросил он, на самом деле ему было двадцать девять.
— А вот угадала, — сказала она, что-то было в ее голосе, что зацепило его.

Больше ничего не было сказано. Она хотела пригласить его на танец сама, но он, уже как знакомой, покачал головой и направился к выходу, вызывая такси по телефону.

Выйдя на тротуар, застегивая пальто, он обнаружил у обочины красный «вольво».
— Садись! — приказала она, открывая перед ним дверцу.

Весну сменило лето, наступила осень, со времени ее развода с Вадимом прошло четыре месяца. Марина с Павлом часто встречались, но всегда только у него.

Иногда она приходила поздно вечером и оставалась, а утром бежала на работу, в контору, куда устроилась после развода. Иногда приходила сразу после работы, делала ужин, прихватив по дороге его любимого сыра и бутылочку своего любимого пива. Они сидели, мирно беседовали о всякой всячине, иногда танцевали, в такие вечера она рано уходила домой.

Сначала он относился к ней, как к сокурсникам, которые забежали на минутку, но потом это вошло в привычку. Случалось, что ему ее не доставало. Но не более, чем, например, сигар, нет и не надо, в любой момент можно бросить их курить.

Она не требовала, чтобы он ее развлекал, сама находила темы для разговоров. Когда он задавал ей вопросы, затрагивающие ее интересы, то ей казалось, что это врач задает вопросы пациенту.

— Из тебя получился бы хороший психолог, когда я ухожу от тебя, мне всегда кажется, что меня подвергли психоанализу, — говорила она в таких случаях.

Она всегда вела себя беззаботно, спокойно, не напрягая его. Мурлыкала что-то себе под нос, накрывала на стол. В это время он занимался своими делами, что-то писал, отвечал по e-mail, просто они были рядом и им было комфортно.

Слишком поздно он спохватился. Однажды утром он проснулся и почувствовал, как ее рука медленно и нежно движется по его груди , потом легко касается лица. Он открыл глаза, она не сразу заметила это. Ее глаза были еще сонными, но он почувствовал, как по-хозяйски, уверенно они рассматривали его, как рассматривают свою собственность.

Почувствовав, что он смотрит на нее, она с легкостью двадцатилетней девочка перевернулась на другой бок и потянулась — очень грациозно.

— Твоя дочь знает, где ты? Она не ждет тебя домой? — спросил он, бесясь.
— Нет. Ой, я опаздываю в контору, — беззаботно ответила она и упорхнула.

Он не видел ее более двух недель, но ее образ сидел в его голове, как заноза. Обустраивая свою новую квартиру, Павел старался не думать о Марине, но ее облик, как привидение, постоянно находился рядом. То он видел ее в кресле, как она молча смотрит на него, при этом держит бутылку пива за горлышко двумя пальцами, отведя руку в сторону, или скрутившись калачиком, укрывшись копной собственных волос, посапывает, смешно оттопырив нижнюю губу, то напевает детские песенки нежным голоском ангела, — оказывается, он это все любит, оказывается, ему этого всего не достает.

Марина подошла к квартире Павла, в одной руке бутылка пива (непонятно, зачем она ее покупает, ведь ей хватает двух глотков!) и маленькая головка его любимого сыра. Сегодня ровно две недели, как он не открывает дверь и не отвечает на звонки, но она приходит, как на работу, ежедневно и без опозданий.

Наконец-то в двери прокручивается ключ и на пороге…старый, лоснящийся от пота, мужик. Она не стала задавать много вопросов, не стала искать записки, просто поняла — он выехал в неизвестном направлении.
Она поставила бутылку пива у двери, спустилась к машине и поехала в его институт.

— Павел Матвеевич Вербовой? Ничем не могу помочь, он в отпуске, — ответила секретарь.
— Вряд ли он здесь частый гость, его рвут на части, две недели назад он получил «доктора», сейчас отдыхает, говорят с новой зазнобой, — бросил мужчина, сидящий напротив, и смерил Марину оценивающим взглядом.

— Да, нет, наверно, не докторскую, а кандидатскую? — вставила секретарь.
— Докторскую! Никому непонятно, как он так быстро наваял! — сказал мужчина.
— Он на редкость способный! — сказала Марина.
— Ясно, — сказал мужчина так, словно это ее заслуга. Девица метнула в него злым взглядом, перехватывая его взгляд с Марины.
— Обратитесь к замдекана, — сказала девица.
Замдекана объяснил Марине, как найти кафедру, на которой работал Павел, там какой-то профессор принимал зачет, Марина прорвалась к нему и сказала, что ищет его ученика.
— Понимаю. Он взял отпуск, — Марина была для него желанной передышкой, но профессор дал ей его старый адрес.
— Весьма сожалею, весьма, но ничем не могу вам помочь!
Марина метнулась к двери. Разозлилась, подумал профессор.
— Подождите! — воскликнул он ей вослед.
— Я, кажется, вспомнил, он будет читать лекции на следующей неделе. Я напишу вам график и аудиторию. И зачем он вам понадобился? Не задолжал ли? — спросил профессор.
— Нет, я выхожу за него замуж!

Четыре следующих дня ей показались вечностью. Наконец-то наступил вторник, сегодня Павел читает лекцию. Марина вошла в комнату к дочери.
— Машка, ты почему в моей ночнушке? Вставай! — Марина любила свою дочь, как любят красивое, скорее она относилась к ней дружелюбно, но строго контролировала.

Они шли практически пустыми коридорами, она сначала услышала его голос, а потом увидела номер аудитории.
Она открыла дверь. Он не особенно удивился. Он знал, что рано или поздно она появится. Правда, не ожидал, что так скоро. Может быть он и сам бы ей написал или позвонил.
Две девочки стояли, держась за руки, одна смотрела изучающе, другая ждала.
Он сделал усилие над собой.
— Покиньте аудиторию, — сказал он холодно и строго.
 
НЕДЕЛЮ СПУСТЯ ОНИ ПОЖЕНИЛИСЬ.
 

 
АВТОР : Маруся Чаурия